Николай Кочурин: «Если бы не война, столица республики была бы в Ухте»
Сегодня, когда вся семья собирается на какое-то семейное торжество, то вместе с правнуками получается 18 человек. Одного стола для застолья не хватает…
Дома у Николая Николаевича первое, что бросается в глаза, это огромное количество книг. Домашняя библиотека насчитывает более трех тысяч томов. В прихожей — картина с глухарями, оленьи рога, чучела белки и совы, деревянный герб Республики Коми. Хозяин любезно предлагает тапочки и приглашает на кухню, где красуются два больших пузатых самовара. «В чай обязательно надо добавить пол ложечки нашего северного бальзама «Oлом Вым», — улыбается он, доставая настойку. — Исключительно, чтобы согреться»…
— Николай Николаевич, каково было Ваше первое впечатление от Ухты?
— Я приехал в Ухту летом 1967 года на пленум, где меня избрали первым секретарем горкома партии, и проработал потом в этой должности семь лет. Первое впечатление: кругом сплошные бараки, воды нет, мощности канализации исчерпаны, ТЭЦ только одна в городе, да и то работает только наполовину, потому что нет газа, телефонов — несколько сот на весь город. Председателем горисполкома был тогда Гавриил Павлович Дуркин. Помню, я долго с ним беседовал. Убеждал, что сдавать по три-четыре дома в год — слишком мало.
— Время вашей работы в Ухте совпало с мощным преобразованием города.
— Из-за отсутствия инженерных коммуникаций совет министров принял решение строительства жилья в Ухте временно приостановить. Согласиться с этим было нельзя, как город без жилья?! Мы решили: будем строить! И в первую очередь из крупных панелей. Первый 60-квартирный панельный дом на Чибьююской улице был построен за несколько месяцев. Все ходили смотреть, думали, что он развалится, но ничего не развалилось и в итоге все остались довольны. В том числе и первые жильцы. Потом панельными домами застроили всю эту улицу.
— Тогда же было принято решение на «красной» линии строить дома из красного кирпича по индивидуальным проектам. Это сразу архитектурно выделило Ухту на фоне других городов республики. Она стала приобретать тот блеск, который потом позволил говорить о ней, как о «жемчужине Севера».
— Да, на красной линии строили только кирпичные дома. Запретили возводить панельные дома на проспекте Ленина. В то время мы снесли много ветхого жилья, построили первый в республике 50-метровый плавательный бассейн. Он, к слову, был сделан по всем стандартам, и приезжие эксперты подтвердили, что в Ухте можно проводить международные соревнования.
— При вас же был построен аэропорт, «самый мощный и красивый в Коми» — так Вы писали о нем в одной из своих книг.
— Да, до этого здесь был сарай. Небольшой двухэтажный домик и взлетно-посадочная полоса, упиравшаяся в речку. Я попросил Интинский проектный институт, чтобы он спроектировал для Ухты здание аэропорта «как в Шереметьево в миниатюре». В итоге получился красивый двухэтажный аэровокзал с большим залом, рестораном, Vip-залом.
— Сегодня ухтинский аэропорт, увы, весьма жалкое зрелище.
— Надо вкладывать деньги и ремонтировать.
— А кому, напомните, пришла идея установить голову Ленина на Ветлосянской горе?
— Мне. Это был 1970-й – год 100-летия Владимира Ильича. Мы с младшим сыном поехали отдыхать в Сочи, а оттуда на круизном пароходе плавали в Аджарию. И вот, когда гуляли по Батуми, заметили на горе огромную голову Ленина. (Там он, кстати, был похож на грузина.) Мы сфотографировали его, а вернувшись в Ухту, я отправил главного инженера Ухтинского проектного института в Батуми за чертежами. Он привез их, и мы стали искать место, где установить свой памятник Ленину. Посмотрели — есть лысая гора в Ухте, но его оттуда плохо видно. Тогда решили установить его на Ветлосянской горе. Вырубили необходимый участок леса, и установили голову Ленина здесь. Трубы и металл выделили геологи, часть работ произвели газовики. Никаких разрешений на бумаге, конечно, не было, поэтому делали мы все молчком, не афишируя. Если бы сначала решили согласовать, то, из этой затеи ничего бы не получилось. Первый секретарь обкома Иван Павлович Морозов узнал об этом лишь когда все уже было готово. «Кто это придумал?» — спросил он меня. Я рассказал ему эту историю. «Ну, что с тобой делать?» — сказал Морозов. «Если я не прав – наказывайте», — ответил я. Понятно, что наказывать за открытие бюста Ленина к его 100-летию не этично, он просто отругал меня и сказал, чтобы больше я самодеятельностью не занимался.
— Сейчас среди ухтинцев одна из самых обсуждаемых тем – строительство могильника для радиоактивных отходов в Водном. Как вы к этому относитесь?
— Я считаю, что никаких могильников там быть не должно. Во время войны на Водном добывалась тяжелая радиевая вода для создания атомной бомбы. Добывали её заключенные из подземных источников. До сих пор, когда подъезжаешь к поселку, счетчик начинает трещать, очень высокая радиоактивность, лопухи, помню, там росли до двух метров. Конечно, люди, жившие там, нахватали предельные дозы радиации, но кто тогда об этом знал? Это ведь сейчас мы знаем, как все вредно. Все, что осталось от промысла, конечно, нужно убрать, а строить могильник – зачем это нужно? Будут свозить с других мест, распространять заразу. Этого делать нельзя.
— Вместе с главой республики Юрием Спиридоновым Вы приняли непосредственное участие в образовании на территории Коми самостоятельной епархии.
— Да, мы ездили к патриарху Алексию Второму. На роль епископа было два претендента: сегодняшний епископ Питирим и писатель Лев Смоленцев. Смоленцев — уважаемый человек, но уже достаточно старый, выбрали Питирима. Его хиротонизация состоялась в декабре 1995 года в одном из московских храмов. После почти трехчасового таинства все пошли в трапезную. Ох, чего только там не было. Белуга, семга, осетрина, пироги всякие – стол ломился. Поскольку был пост, то Алексий лишь немного пригубил красного вина, а мы со Спиридоновым выпили коньячку «за многие лета». Потом я еще дважды встречался с Алексием. Когда он прилетал в Сыктывкар на празднование 600-летия со дня рождения Стефана Пермского и вместе с новым главой Коми Владимиром Торлоповым у него в резиденции. Умнейший человек, очень приятно было с ним говорить.
— В 1991 году Вы возглавили Представительство Республики Коми в Москве.
— Представительства всегда создаются на стыке меняющейся системы, на поворотах истории. Они являлись посредниками между центром и периферией. Первое коми представительство открывали в 1921 году. Всего до меня, к слову, было девять представителей, из которых четверо были расстреляны. Новое представительство было создано уже в 1991 году, когда страна от плановой системы стала переходить на рыночные отношения. Формировалась и структура республики. Наша задача была сглаживать какие-то острые углы, направлять отношения в единое русло. Самое сложное было привести в соответствие законы республики и России. Все бумаги шли через нас и, надо признать, что переход от одной структуры власти к другой шел очень непросто. Заслуга Спиридонова в том, что он сумел удержать республику от развала и глубоких потрясений.
— А сегодня в Представительстве часто бываете?
— Часто. Я член наблюдательных советов по культуре и по гостиничному комплексу. Последнее время, как мне кажется, руководитель представительства меняется слишком часто. После меня — уже пятый. Это не дело. Сейчас вот Лилия Олеговна Опарина пришла, толковая женщина. С представителя особый спрос. Он должен хорошо знать республику и его должны знать, а такого трудно подобрать. Мне посчастливилось. Я за 25 лет объездил всю республику и Москву хорошо знал, поскольку больше десяти лет поработал в Госплане СССР. Меня многие знали. Тот же Черномырдин, будучи замминистра газовой промышленности, приходил ко мне в Госплан за деньгами, ждал в приемной пока очередь до него дойдет. Это потом уже я к нему ходил, когда он стал председателем правительства.
— Какой в Вашей памяти осталась Ухта?
— Красивый город, прекрасные люди. Я считаю, если бы не война, то столица республики была бы в Ухте. Сыктывкар был на отшибе, и вопрос о переносе столицы готовился.
— Какие напутствия Вы дали Игорю Михелю перед его отъездом в Ухту? Я знаю, что Вы подарили ему свои книжки и первое время они лежали у него на рабочем столе.
— Я пожелал, чтобы он продолжал ухтинские традиции и старался улучшить жизнь людей. Производством теперь есть, кому заниматься, а для руководителя города главное — человек. «Как помочь людям?» — вот, что должно тебя волновать», — сказал я ему.
Я всю жизнь посвятил Северу. После института мы с супругой думали, что поживем в Коми три года, заработаем на «Победу» (она тогда 16 тысяч стоила) и уедем. А сейчас Коми – это наша вторая родина. Мне уже 85 лет, но я стараюсь каждый день ходить за газетами, следить за новостями.
— Пишете новую книгу?
— Нет. Здоровье уже не то. Для этого надо ездить в архивы (ведь каждая моя книга подтверждена документами), а «сказки» я писать не могу и не хочу.
Наша справка:
Николай Николаевич Кочурин родился 17 мая 1929 г. в Горьковской области. Окончил там Инженерно-строительный институт и по распределению был направлен в Коми АССР. Начинал в Воркуте, затем продвинулся по партийной линии, учился в Ленинградской высшей партийной школе, защитил кандидатскую диссертацию. Работал завотделом и секретарем Коми обкома КПСС. Около десяти лет — в Госплане СССР. С 1991 по 2001 годы был представителем республики при президенте РФ. Написал более десятка книг, в том числе «Уроки покорения Севера», «Усинск – нефть и люди», «Записки постпреда», «Коми на поворотах истории», «Жизнь, отданная Северу».
Фотографии из архива Николая Кочурина
Источник